Мы с вами находимся в Московском районе Санкт-Петербурга. Но чтобы понять это место, нам нужно мысленно перенестись почти на сто лет назад. Представьте: вместо потоков машин — редкие автомобили и трамваи, вместо рекламных вывесок — агитационные плакаты, а проспект называется не Московский, 
а Международный. Время действия — 1920-е – начало 1930-х годов. Эпоха, когда мир перевернулся. Первые пятилетки, индустриализация, грандиозные мечты о «новом мире» 
и «новом человеке». Революция 1917 года разрушила старый порядок не только 
в политике, но и в искусстве. Старый мир с его особняками и церквями уходил 
в прошлое. Ему на смену должно было прийти искусство, понятное рабочему, искусство, которое меняет жизнь. Главный герой нашей аудиопрогулки — конструктивизм. Пожалуй, самый смелый архитектурный стиль Советской России. Сам Владимир Маяковский 
с гордостью писал: «Впервые не из Франции, а из России прилетело новое слово искусства». И это слово — конструктивизм.

Но чтобы понять его, нужно заглянуть глубже. Конструктивизм был не просто архитектурной модой. Это была идеология. В основе лежала вера в то, что искусство способно пересоздать общество. Художники и архитекторы отказались от «чистого» искусства ради искусства «полезного». Возникло движение «производственное искусство» – искусство должно служить фабрике, заводу, быту.

Главный теоретик этого направления, архитектор Моисей Гинзбург, в своей книге «Стиль и эпоха» утверждал: современная архитектура должна вырастать из потребностей рабочего класса. Машина, индустрия — вот источники новой эстетики.

Главный принцип конструктивизма — функциональность. Красота — 
в рациональности, экономичности и пользе. Никаких лишних украшений, лепнины или колонн. Только форма, бетон, стекло, металл и конструкция. Отсюда знаменитые ленточные окна, плоские крыши, геометрическая чистота объёмов. Архитекторы считали, что здание — это «машина». А машина должна быть удобной, чёткой и эстетичной сама по себе. Перед архитекторами стояли колоссальные социальные задачи, которые необходимо было решать в короткие сроки:

Первая задача — Жильё. После Гражданской войны люди ютились в подвалах, бараках и коммуналках. По данным переписи 1926 года, на одного человека приходилось чуть больше пяти квадратных метров. Решением этой проблемы стали жилмассивы — целые кварталы с домами, школами, банями.

Вторая задача — Быт. Советский человек должен был освободиться от «кухонного рабства». Отсюда — фабрики-кухни, дома-коммуны с общими столовыми. Быт становился общественным.

Третья задача — Просвещение и досуг. Для воспитания нового человека создавались рабочие клубы и дома культуры. Это были не просто места развлечений, а настоящие «школы советской жизни» с кружками — от литературных до авиахимических.

В Ленинграде конструктивизм обрел свое уникальное лицо. Его называют «ленинградским авангардом». В отличие от Москвы, где экспериментировали более смело, ленинградские архитекторы часто сочетали новаторство 
с классической дисциплиной. Строили в основном на окраинах, у заводов — там, где жил рабочий класс. Московский район стал одной из главных экспериментальных площадок.

Мы находимся у двух ключевых точек конструктивизма. Два здания почти напротив друг друга. Одно — про творчество и досуг, другое — про власть и управление. Давайте начнем.

Мы стоим перед домом номер 152 по Московскому проспекту. Перед нами — Дом культуры имени Ильича, который сегодня называется Культурно-досуговый центр «Московский».

Остановитесь на минуту и просто посмотрите на это здание. Чувствуете разницу? Оно совсем не похоже на пышные дворцы культуры сталинской эпохи 
с колоннами. Перед нами — кристально чистый образец авангарда. Здание спроектировал архитектор Николай Демко́в в 1930-1931 годах. Демко́в был малоизвестным зодчим, учеником Александра Никольского. И этот ДК стал его главным шедевром, который вошел в историю.

Изначально это был Клуб Союза металлистов, а позже — Дом культуры для рабочих завода «Электросила». Если бы мы могли посмотреть на здание сверху, его план напомнил бы зигзаг или сложный механизм. Это не случайно. Демко́в блестяще применил главный метод конструктивизма: форма следует функции. Он разделил здание на две зоны:

Та часть, что ближе к проспекту — театральная. Здесь вестибюль, фойе, зрительный зал. Та, что уходит вглубь квартала — клубная. Там комнаты для кружков, гимнастический зал, столовая.

Посмотрите на южную сторону здания. Видите эти трапециевидные эркеры из стекла? Они словно складками вбирают в себя свет, создавая ощущение пульсации пространства. А огромные горизонтальные окна фойе второго этажа? Они распахивают интерьер навстречу проспекту. В те годы это было революцией: внутреннее пространство не пряталось за стенами, а становилось частью города.

Теперь обратите внимание на игру объёмов. Вход в клубную зону — это огромный белый квадрат, прорезанный сбоку дверью. А торцевая стена гимнастического зала — белый прямоугольник с идеально чёрным круглым окном. Это уже влияние супрематизма, чистая геометрия Казимира Малевича: квадрат, круг и их взаимодействие. Архитектура говорит на языке абстрактных форм.

В 2018 году во время реставрации произошло открытие. Под слоями штукатурки на фасаде нашли историческую эмблему — гигантские серп и молот. Длина серпа — почти три метра! Их скрыли в советское время, возможно, посчитав идеологически устаревшими. А теперь они снова видны, возвращая зданию его подлинный облик. Это здание — живая легенда. Его сцена помнит великих: здесь начинали свой путь клоун «Карандаш» — Михаил Румянцев, и актёр Бруно Фрейндлих. Здесь выступали поэтесса Ольга Берггольц и кинозвезда Любовь Орлова. Во время войны, несмотря на бомбёжки, ДК работал. Здесь была столовая для ополченцев, а концертные бригады уезжали отсюда прямо на фронт. В сентябре 1941-го в клуб попала зажигательная бомба. Но, к счастью, здание устояло.

А ещё у ДК была уникальная библиотека, доставшаяся в наследство от немецкой компании «Сименс-Шуккерт» — той самой, на базе которой вырос «Электросила». При ДК работала спортивная школа и десятки кружков. Сегодня это Культурно-досуговый центр «Московский». Но дух авангарда здесь живёт. Это здание — настоящий гимн функционализму и геометрии.

А теперь мы перемещаемся к другому гиганту. Напротив дом номер 129. Перед нами — здание Администрации Московского района, бывший Московский райсовет.

Если ДК — это про творчество, то это — про власть. И архитектура здесь совершенно иная: более монументальная.

Здание строилось с 1931 по 1935 год. Его проектировал уже признанный мастер, академик архитектуры Игорь Фомин. Фомин начинал ещё до революции как неоклассик, но в 1920-е активно включился в поиски нового стиля. К моменту строительства райсовета идеи «чистого» конструктивизма начали сменяться поиском более величественного стиля. Власть хотела уже не только удобных коробок, но и зданий, выражающих силу государства. Поэтому райсовет часто называют переходным явлением — конструктивизм с элементами зарождающегося ар-деко.

Посмотрите на здание. Главная деталь, которая бросается в глаза — гигантский цилиндр. Это не просто декоративный объём, а гениальная планировочная находка.

Внутри этого цилиндра, на пяти этажах, по кругу располагались самые посещаемые отделы райсовета — те, куда чаще всего ходили горожане: сберкасса, почта, отдел социального обеспечения. Архитекторы применили здесь новаторскую идею атриума.

Представьте внутреннее устройство. Вместо длинных тёмных коридоров — круглый холл высотой в пять этажей, перекрытый стеклянным куполом. Каждый этаж — это круговая галерея. Люди приходят, поднимаются на нужный этаж 
и движутся по кругу к нужному отделу. Пространство залито светом сверху. Это был прорыв! Такие атриумные здания стали широко применяться в мире лишь полвека спустя.

Обратите внимание на детали. Спереди в цилиндр как бы врезан высокий параллелепипед лестничной клетки с балконами и мощным козырьком. Это типичный конструктивистский приём — вынесение лестницы отдельным объёмом. Но здесь есть обман: внутри цилиндра лестница свободно «парит», не касаясь стен!

Общая композиция асимметрична. Вытянутый корпус вдоль проспекта заглублён, образуя парадный двор — курдонёр. Уровень площадки приподнят — это подчёркивает статус здания.

Здесь мы и видим ту самую «смену вех». Конструктивизм уже разбавлен. Появляются рельефная обработка стен, каменные порталы у входов.

Внутреннее убранство тоже было уникальным. В центральном зале первого этажа стоял стол, похожий на фонтан, где посетители могли писать заявления. Стены вестибюля отделаны мрамором тёплых тонов. Современники писали, что интерьеры получились даже интереснее фасадов — лёгкие, светлые, изящные. Это здание стало одним из первых советских административных зданий, где забота о посетителе была заложена в архитектуру.

К сожалению, оригинальный конический купол не сохранился — в 1970-е его заменили на нынешний, более плоский. Но сама структура поражает до сих пор.

Мы увидели два лица ленинградского конструктивизма в Московском районе.

ДК имени Ильича — порывистое, асимметричное, полное света и стекла. Оно звало рабочих к творчеству, к новому досугу. Это архитектура надежды и утопии.

Московский райсовет — монументальное, цилиндрическое, функциональное, но уже тяготеющее к величию. Оно организовывало новый быт, но с позиции власти 
и контроля.

Эти здания долгое время не ценились. В конце 1930-х их начали критиковать за аскетизм. В 1970-е считали напоминанием о неудачных утопиях. Некачественные материалы, быстрая стройка приводили к разрушениям. Многие памятники конструктивизма в Ленинграде были безвозвратно утрачены. К счастью, Московский район сохранил эти шедевры. Сегодня они под охраной государства.

Они стоят здесь, вдоль оживлённого проспекта, как машины времени. Они напоминают нам о том, как наши прадеды сто лет назад пытались построить идеальный мир, сочетая мечту с индустрией, а геометрию — с социальным экспериментом.

Всмотритесь в эти линии. В них — история великой эпохи.